В углу шкафа обнаружились пучок хлыстов и плёток с серебряными ручками и непонятного назначения металлические орудия. Юноше от всего увиденного стало страшно самого себя, и в этот день прикосновения его были «почти бесплотными, словно он целовал её во сне или ради искупления греха». Подобно развращённым слугам ведут зловредную полужизнь вещи-ловушки. Их много в мифах у греков: шкатулка Пандоры, ложе Прокруста, кресло Гефеста, мстительно изготовленное им для Геры, чтобы она, сев, не могла подняться. Такова манящая тайным знанием книга в романе-детективе Умберто Эко «Имя розы». Всякий, кто в поисках истины жадно листал её, слюнявя пальцы, погибал от яда, пропитавшего страницы. Приём, весьма расхожий в Средневековье и в эпоху Ренессанса: отравленные перчатки, дверные ручки, края кубков... А в XX в. болгарского диссидента убили, уколов отравленным кончиком зонта. Зато простодушная с виду чаровница Аделаида Ивановна — колода краплёных карт в гоголевских «Игроках» — губила народ без всякого яда. Современные шулеры пользуются такими же картами. Бывает, что банальные вещи сами проявляют злобное неповиновение. Буквально бунты вещей, похожие на полтергейст, описал, как ни странно, Корней Чуковский. Он же, объяснив причину, указал и простейший способ их укрощения. Надо ухаживать за вещью, любить её, любоваться ею, чтобы энергетика создателей и владельцев, скопившись в ней, не нарушала союз предмета, пространства и человека. Можно в конечном счёте назвать вещью всё сработанное человеческими руками. И хотя, конечно, любая классификация условна, большинство вещей всё же являют собой продолжение, развитие или почти беспредельное увеличение руки, кисти — сомкнутой или раскрытой. Можно попить из горсти, но чашка удобнее. Можно отнести ягоды на ладони, но их больше поместится в корзине. Все подносы, тарелки, корзинки, сосуды, сундуки в открытом виде имеют архетипом раскрытую ладонь, а с крышками —